Возвышенное в человеке |
Эстетика » Возвышенное и низменное |
 Что касается возвышенного в человеке, то здесь еще более очевидно, что физическое могущество приобретает эстетическую ценность постольку, поскольку оно выражает общественные идеалы людей. На первых порах, пока основной смысл человеческого существования определялся примитивной физической борьбой с природой, возвышенный характер придавала героям народного эпоса и сказки их богатырская сила, независимо даже от того была она носительницей доброго или злого начала. Однако по мере того, как прогресс умерял значение грубой физической силы, выдвигая на первый план ценности духовного; нравственного, а затем и политического порядка, возвышенное все теснее связывалось с этими последними. Теперь уже в эстетическом сознании человечества возвышенное предстает не как атрибут огромного роста или необычайной мускульной силы, а как эстетическое качество силы характера, могущества духа, нравственного 'роста'. Именно этим определяется величие жизненного подвига Джордано Бруно и Павла Пестеля, Николая Островского и Алексея Маресьева, легендарного героя гражданской войны Камо и героя борьбы с фашизмом Фучика. Мы сталкиваемся здесь с необыкновенным, редким масштабом духовных сил человека, дающим ему возможность преодолеть физическое страдание, боль, страх смерти, личные желания и явить людям пример сверхчеловеческого в человеке. Когда человек совершает нечто героическое, жертвуя своими личными интересами, личным счастьем во имя идеальных целей, во имя общего блага, во имя интересов класса, государства, народа, человечества, тогда его жизнь и деяния приобретают возвышенный характер. Потому-то возвышенное в человеке и есть героическое. Героика эта может вдохновляться самыми разными идеальными побуждениями: патриотическими, политическими, религиозными, нравственными. Героическими личностями были и Александр Невский, и Пугачев, героический характер имеют созданные народной фантазией мифические Прометей и Христос, героическими являются образы Тараса Гульбы и Тиля Уленшпигеля, Ромео и Джульетты.Но вот другой ряд 'героев': Яго и Франц Моор, Плюшкин и Кабаниха, Клим Самгин. И они обуреваемы сильными страстями, но безмерная, всепоглощающая сила трусости и коварства, зависти и стяжательства делает эти образы низменными, ибо сила характера устремлена к эгоистической, своекорыстной, а не общественно значимой идеальной цели. Правда, в жизни и в искусстве нам приходится встречаться и с более сложными случаями, которые с первого взгляда опровергают вышесказанное. Какова, действительно, природа тех явлений, которые обычно характеризуются понятием 'мрачное величие'? Такие явления мы находим и в природе, когда становимся очевидцами грозных и губительных для человека катаклизмов - бури, шторма, извержения вулкана, и в человеческой жизни - сошлемся хотя бы на пример Ивана Грозного, и в искусстве - вспомним демонов Лермонтова и Врубеля, шекспировскую леди Макбет или пушкинского Скупого рыцаря. Люди эти творили зло, нравственная ценность их деяний безусловно отрицательна, они вызывают решительное осуждение с позиций гуманистического идеала, и все же неоспоримо, что в эстетическом отношении они оказываются возвышенными. Чтобы понять, почему возможно такое расхождение этической и эстетической оценок, сравним героиню Шекспира с Катериной Измайловой из повести Лескова или же Скупого рыцаря Пушкина с гоголевским Плюшкиным. С нравственной точки зрения все они заслуживают в равной степени отрицательной оценки, тогда как с точки зрения эстетической между ними есть весьма существенные различия: у Шекспира и Пушкина мы сталкиваемся со своеобразной поэтизацией зла, тогда как у Гоголя и Лескова оно предстает в своем прозаическом виде, в бытовой эмпирической достоверности (не случайно Лесков назвал свою героиню 'леди Макбет Мцен-ского уезда'). У Шекспира и Пушкина поэтический ореол может окружать злое, бесчеловечное, преступное потому, что зло творится здесь человеком не из вульгарных своекорыстных побуждений, а в известном смысле бескорыстно, из своеобразного 'идеального принципа'. Зло отрывается в этих случаях от мелочных интересов личности и приобретает некий сверхличный масштаб. Он может быть предельно широким, философско-космическим, как в образах Демона, Каина или Мефистофеля. Уже благодаря этому происходит своеобразная 'идеализация' зла - рождается 'мрачное величие'. Леди Макбет так убеждает своего нерешительного, мелкого по характеру супруга. Но разве зверь тебе твой план внушил? Его задумав, был ты человеком И больше был бы им, когда б посмел Стать большим, чем ты был. Любопытно, что Шостакович, ощущая невозможность и бессмысленность точного воссоздания в опере прозаической лесковской трактовки образа Катерины Измайловой, пошел от Лескова навстречу Шекспиру, добиваясь известной поэтизации, идеализации, возвеличения ее кровавых деяний. Достиг он этого лишь благодаря тому, что цепь совершенных героиней преступлений нашла мотивировку в некоем идеальном нравственном принципе - принципе борьбы, протеста, разрушения поработившего ее низменного и пошлого мира. В конечном счете такое идеальное начало может выступить в виде всепоглощающего чувства любви, и тогда оно способно возвысить преступление; но именно любви, а не грубого вожделения, подобного, скажем, тому, которое Золя сделал побудительной силой преступления в 'Терезе Ракен', лишив тем самым ее героев возможности обрести какое-либо величие. |
|
|
Читайте также: Возвышенное в человеке {date=j F Y} {date=j.m.Y}: Возвышенное в человеке Возвышенное в человеке! |
|
| Просмотрено: 4157 раз | 23 января 2009 |
