Система ценностных ориентаций |
Эстетика » Структура искусства |
 В первой части курса мы уже имели возможность установить, что система ценностных ориентации складывается в сфере обыденного сознания, вбирая в себя свойственную ему нераздельность мыслей и чувств, взглядов и ощущений, идей и переживаний, сознательных и бессознательных установок. Естественно, что осмысление и познание системы ценностных ориентации требуют ее своеобразного 'отчуждения' от обыденного сознания, ее объективации. История культуры нашла два пути решения этой задачи: путь теоретически-публицистического осознания ценностных ориентации общества, класса, партии - на этом пути рождаются различные формы идеологии, и путь художественно-образного осознания ценностных ориентации. Если познавательная способность искусства сближает его с наукой, то в данном отношении оно оказывается родственным идеологии, ее политической, этической, религиозной формам. Вместе с тем оно существенно отличается от этих последних.Во-первых, искусство фиксирует не тот или иной аспект системы ценностных ориентации - политический, этический и т. д., а всю их целостность в том именно виде, в каком она складывается в обыденном сознании людей, не раскладывающих по полочкам свои политические убеждения, этические позиции и пр. Правда, разные виды и жанры искусства предоставляют неодинаковые возможности для воплощения этой целостности - скажем, в романе такие возможности несравненно большие, чем в любовной лирике, в исторической картине они шире, чем в пейзаже и натюрморте, а в литературе, взятой в целом, они значительнее, чем в живописи, музыке и тем более архитектуре. Впрочем, известно немало примеров, когда в пейзаже и натюрморте выражались и нравственные, и политические идеи (можно сослаться как на классические примеры на многие пейзажи И. Левитана или на натюрморты Р. Гуттузо), а любовная лирика насыщалась гражданственно-идеологическим содержанием (и тут классическими примерами могут быть произведения В. Маяковского или Н. Хикмета). Во всяком случае, искусству в принципе чужда та строгая дифференциация и узкая специализация в деле осмысления ценностных ориентации общества, которая отличает все формы идеологии. Во-вторых, искусство и в другом отношении гораздо ближе к структуре обыденного сознания, чем к структуре идеологии: в нем сохраняется та живая слитность интеллектуального и эмоционального, сознательного и бессознательного уровней ценностной ориентации, которая столь характерна для обыденного сознания и которую вынуждена с большей или меньшей последовательностью разрушать идеология. Идеологию обязывает к этому ее природа - природа абстрактно-логического, теоретического, анализирующего и систематизирующего сознания, которое способно решать свои задачи лишь при условии отвлечения от стихии эмоциональной жизни человека, от интуитивности и бессознательности; идеология говорит, в сущности, на языке науки, и она столь же безэмоциональна, как и наука. Правда, В. И. Ленин отмечал, что без чувств, эмоций нет и не может быть никакого искания человеком истины. И в самом деле, у рабочего, конструктора, ученого в процессе их деятельности всегда возникают разнообразные чувства - вспомним, например, легендарное восклицание 'эврика', выразившее безмерную радость Архимеда, когда он сделал свое великое открытие. Но вполне очевидно, что в самом открытии, в сформулированном ученым законе природы нет и следа этого радостного волнения. Любой закон науки есть сухое и точное фиксирование теоретической мысли, отражающей связи и отношения реального мира, а эмоциональная жизнь ученого, философа, идеолога не проникает в создаваемые ими произведения, не запечатлевается в них. Понятно поэтому, что когда Ленин определял основную закономерность познавательной деятельности человека, он обходил молчанием эмоциональную окраску процесса познания: 'От живого созерцания к абстрактному мышлению и от него к практике- таков диалектический путь познания истины, познания объективной реальности'. Так, в сущности, рождаются и идеологические конструкции, и лишь в той мере, в какой идеология заинтересована в наиболее сильном обратном воздействии на обыденное сознание масс, она прибегает к помощи так называемой публицистики, эмоционально оживляющей сухие логические рассуждения идеологов. Публицистика может рассматриваться как связующее звено или переходная форма между идеологией и искусством. Не случайно ораторское искусство - эта 'устная публицистика' - рассматривалось в древности как вид искусства, хотя речь шла о чисто политических или юридических выступлениях, о нравственных и религиозных проповедях. С тех пор как печатное слово стало вытеснять из социального обихода устное слово, журналистика оказалась главным лоном публицистики, и здесь снова лучшие ее проявления - подобно статьям Герцена или Маркса - воспринимаются как своего рода синтез политической идеологии и художественной словесности; точно так же в годы Отечественной войны расценивались нами блестящие публицистические статьи Ильи Эренбурга. В последнее время развитие радио, кино и особенно телевидения делает возможным возрождение устной публицистики, способной стоять рядом с журналистикой, - во всяком случае, первые попытки теоретического анализа телевизионного искусства фиксируют это как одну из специфических его особенностей. Публицистику правомерно было бы даже рассматривать в ряде случаев как своего рода 'прикладное искусство', в котором структура художественно-образного мышления сопрягается со свойственной идеологии структурой, так же как в прикладных искусствах художественно-образное сопрягается со структурой конструктивно-технического мышления. Если же говорить о так называемом 'чистом' искусстве - о литературе, музыке, живописи, театре и т. д., - то в нем отличие искусства от идеологии раскрывается с предельной чистотой и ясностью. Оно состоит в том, что выражаемая в искусстве система оценок не может быть однобоко интеллектуальной, отвлеченно рассудочной. Всякая художественная идея есть живое единство мысли и чувства, сознательного и интуитивного, взгляда и настроения, убеждения и ощущения, понимания и симпатии или антипатии - короче, она есть точная модель той психологической целостности ценностной ориентации, которая присуща обыденному сознанию. Но если в сфере обыденного сознания личность может только информировать других о своих оценках и в лучшем случае использовать силу логического убеждения, то художник внушает свои оценки людям, а для этого он должен активизировать их эмоциональное содержание, должен делать их эмоционально-выразительными и эмоционально-заразительными. Разумеется, во всяком большом искусстве выражаемые оценки - это не только и не просто эмоции, но идеи, мысли. Однако глубоко правы были Гегель и Белинский, когда говорили, что у подлинного художника мысль проходит через сердце, сливается с переживанием, становится пафосом, что в художественном освоении мира мысль работает неотрывно от чувства и потому является не абстрактной мыслью, а поэтической. Этим поэтическое отношение и отличается от прозаического, т. е. логического, теоретического, утилитарного, технического и т. п. Вспомнив, например, избранную нами для анализа модель художественного образа 'я - земля', мы увидим, как запечатлена в ней структура поэтического содержания искусства: в контексте стихотворения метафора 'я - земля' раскрывает нам и глубокую, философского масштаба мысль художника, и его величавое чувство гордости за человека, способного ощущать свою кровную причастность к природе и представлять все ее могущество и все ее богатство. |
|
|
Читайте также: Система ценностных ориентаций {date=j F Y} {date=j.m.Y}: Система ценностных ориентаций Система ценностных ориентаций! |
|
| Просмотрено: 3561 раз | 7 февраля 2009 |
